Анизокория — при 202 обследованиях (32%).

Для выявления легких степеней анизокории зрачки исследовали на фоне расширения (испытуемого ставили спиной к свету) и с установкой взора вверх. Симптом
оказался самым лабильным.

Очень часто у испытуемого, у которого накануне наблюдалась четкая анизокория, спустя день или два не удавалась обнаружить намеков на нее, или же расширенным оказывался зрачок, который прежде был сужен.

В день, следующий за ночью, в которую имел место энурез, и или накануне, анизокрия отмечена в 83%, а в день, занимающий промежуточное положение между двумя случаями энуреза , в 17%.

В 1, 4 часа ночи и в 6 часов утра производилась проверка постелей с побудками испытуемых для опорожнения мочевого пузыря. При побудках объективно учитывали и фиксировали в индивидуальных картах глубин сна.

Как видно ив рисунка, испытуемый подвергался последовательно действию раздражителей:

1) светового,
2) светового+звукового,

3) светового+ звукового + температурного и тактильного и

4) светового + звукового и температурного и тактильного+грубое механическое
раздражение.

Побудки проводились не всем испытуемым и не в течение всего времени пребывания в стационаре. Всего проведено 530 побудок. Сводные результаты показывают, что наибольшая глубина сна отмечена в ту ночь, когда имел место энурез и, напротив, в ночи, занимающие промежуточное положение между двумя случаями энуреза, сон был наименее глубоким.

Настоятельные требования военно-врачебной аксшертшы заставили нас еще IB 1946 г. заняться изучением вопроса, что может дать врачу-эксперту объективное обследование страдающих ночным энурезом.

Нас интересовали прежде всего наличие, частота, постоянство и диагностическая ценность объективно-неврологической симптоматики.

Нами обследовано 50 человек. Преобладающий возраст обследованных 21—22 года. Самому молодому пациенту было 18 лет, самому старшему — 43 года. Из 50
человек страдали энурезом с детства 32 человека.

Вследствие того что в самом начале были выявлены крайнее непостоянство и лабильность симптомов у одного и того же больного, от применявшегося прежними авторами метода однократного обследования или ряда единичных обследований, проводимых через неравные промежутки времени, пришлось отказаться. Всех испытуемых после первичного обследования в амбулатории помещали в стационар.

Каждый испытуемый ежедневно подвергался неврологическому обследованию, данные которого заносились в специальную индивидуальную карту. Из вспомогательных методов обследования у всех без исключения испытуемых производились анализы:

крови (общий и на реакцию Вассермана), мочи, кала на яйца глистов (дважды с промежутком в 3 дня), рентгеноскопия органов грудной клепки, рентгенография лояенично-крестцового отдела позвоночника, урологическое обследование (с цистоскопией), исследование глазного дна.

У ряда испытуемых была произведена шинномозговая пункция.

Еще в 1924 г. Г. Д. Аронович начинал свою работу о семиотике ночного недержания мочи следующей характеристикой: «Ночное недержание мочи является тем расстройством акта мочеиспускания, при котором не обнаруживаются ни анатомические изменения со стороны мочевой системы, ни определенные органические симптомы со стороны нервной системы».

И хотя с тех пор вышел ряд работ с описанием неврологических симптомов при
ночном недержании мочи, заболевание это все еще продолжает считаться моносимитомньм, выражающимся только непроизвольными мочеиспусканиями во время сна.

Так, А. Я. Духанов в своей книге об энурезе, вышедшей в 1940 г., в главе «Диагностика энуреза» утверждает, что поставить диагноз ночного энуреза на основании объективного исследования невозможно. В. А. Надеждин (1931) предложил путь криминологический: исходя из того, что обследуемый — симулянт, ловить его
на противоречиях.

Той же цели «разоблачения» служат и аппаратные методы X. А. Из аксон а (1959) и В. Г. Карпова (1959). Автор последней по времени опубликования монографии «Проблемы энуреза» Б. И. Ласков (1966), подвергнув критическому рассмотрению предлагавшиеся диагностические методики в специальной главе «Вопросы экспертизы «очного недержания мочи», посвящает другую главу описанию сложного аппаратного метода с беспрерывной (в течение нескольких часов) регистрацией графических данных при помощи фотоэлемента, фиксируемого на ушной раковине исследуемого, с тем, чтобы получить объективные данные для решения
вопроса, «в состоянии сна или бодрствования совершилось ночное мочеиспускание».

Иными словами, в соответствии со своим убеждением о моносимптомпости ночного недержания мочи («Мочеиспускание в постель — основной симптом и в то же время основное проявление болезни») автор отказывается от попыток объективной диагностики заболевания и считает, что все усилия эксперта должны быть направлены на сам акт ночного мочеиспускания, с тем чтобы установить его непроизвольность или, наоборот, произвольность.

1. Описанные в разное время «новый мыщелковый рефлекс» Тремиера, «новый антагонистичный рефлекс с m. tibialis anticus» Пиотровского, «новый парадоксальный голено-стопный рефлекс» Бинга, «крурофасциальный рефлекс» Бенедека не являются самостоятельными феноменами, а представляют в большинстве случаев
распространение расширенной рефлексогенной зоны патологически повышенного ахиллова рефлекса на переднюю поверхность голени.

2. Указанные Тремнером, Пиотровским, Бингом, Бенедеком и Бальдуцци точки не являются единственно возможными для вызывания подошвенного сгибания стопы, ибо в выраженных случаях феномен получается с любой точки на передней поверхности голени. В менее выраженных случаях феномен получается только с дистальных отделов голени. Степень распространенности инвертированной рефлексогенной зоны пропорциональна глубине поражения.
3. Инверсия рефлексогенной зоны (ИРЗ) ахиллова рефлекса не является патогномоничной ни для определенной локализации, ни для определенного заболевания и может встречаться:

а) при пирамидных поражениях;
б) при ирритативно-болевых процессах в соответствующих сегментарных зонах;

в) ири процессах, изменяющих соотношение активного мышечного тонуса между
разгибателями и сгибателями стопы в сторону резкого преобладания сгибательной группы;

г) при неврозах.

Легкие степени ИРЗ ахилловых рефлексов примерно в 18% случаев могут встречаться у лиц, не предъявляющих неврологических жалоб и без обнаруживаемой при беглом амбулаторном обследовании патологии.

4. Для ИРЗ, обусловленных поражением пирамидной системы, характерны преобладание глубоких степеней, с распространением верхней границы до проксимальных отделов голени, в ряде случаев даже «а бедро, и односторонность ИРЗ или четкая ее асимметрия.

5. Для ИРЗ, обусловленных поражением мышц, характерно наличие констатируемых простым осмотром грубых изменений соотношения мышечных масс или тонуса
мышц, сгибающих и разгибающих столу.

6. ИРЗ при общеневротических состояниях:

а) сопровождаются повышением других сухожильных и надкостничных рефлексов (в том числе и с верхних конечностей);

б) почти всегда двусторонни и симметричны;

в) вдут на фоне повышения, а не понижения кожных
рефлексов;

г) характеризуются преобладанием легких степеней инверсии.

7. ИРЗ пирамидного характера по сравнению с патологическими рефлексами сгибательного и разгибательного типа (симптомы Бабинского, Россолимо и др.) появляются в более ранних стадиях и держатся более стойко.