Наличие рефлекс-феноменов орального автоматизма, особенно в связи с другими симптомами, является дополнительным фактором в объективировании функциональных расстройств нервной системы».

Исчерпывающее освещение вопроса о клиническом значении ладанно-подбородочного рефлекса было дано в работе Я. М. Балабана (1935). Автор в течение 8 лет обследовал 2283 человека (1382 больных, 600 здоровых взрослых и 120 детей). Феномен получен автором в 70% при органических заболеваниях центральной нервной системы с преимущественным поражением головного мозга (энцефалиты, опухоли, сосудистые заболевания).

В тех же случаях, где налицо были «клинические данные, свидетельствующие о преимущественной локализации процесса в лобной доле или в моторной сфере, возрастали как процент случаев с выраженным ладонно-подбородочным рефлексом (100%), так и степень его выраженности (до 90—99%).

У больных неврозами рефлекс был отмечен у 17%, а у так называемых здоровых — в 7%. О последней группе автор пишет: «Исследование нервной системы у этих людей дало нам возможность отметить, что рефлекс Маринеско — Радовичи наблюдался во многих случаях у субъектов, не предъявлявших жалоб, но обнаруживавших при объективном исследовании невропатологические микросиндромы».

Достойна упоминая отмечаемая автором вариабельность симптома при ряде заболеваний, в частности при эпилепсии; у некоторых эпилептиков он исчезал после припадка. Динамика ладонно-подбородочного рефлекса отражает, по данным автора, динамику патологического процесса.

В оценке значения оральных рефлексов, обнаруженных нами в 36% и Я. М. Балабаном (1934) необходимо сделать краткий обзор эволюции взглядов на их клинико-диагностическое значение. Как сами авторы основного феномена — ладонно-тюдбородочиюго рефлекса Marinesko и Radowici (1920), так и выступивший с позднейшей работой Sarno (1926) указывали, что ладонно-тюдбородочнюго рефлекса наиболее выражен при органических заболеваниях нервной шотемы, особенно с поражением пирамидных путей, и значительно реже выявляется, слабее выражен и менее стоек при функциональных заболеваниях нервной системы.

По А. Л. Эпштейну (1926), ладонно-тюдбородочный рефлекса получается у 3% душевнобольных и особенно резко вьражен при органических психозах (прогрессивный паралич, артериосклероз мозговых сосудов); у здоровых людей рефлекс наблюдается редко и несколько чаще у больных, страдающих неврозами. А. Я. Сандлер (1937), обследовавший 1850 человек (373 больных неврозами и 1477 «здо-
ровых»), пришел к следующим выводам:

«1. Рефлекс-феномены орального автоматизма встречаются у здоровых людей в 3% случаев.

2. Наиболее частым по отношению к другим рефлексфеноменам является симптом Маринеско, а за ним хоботковый рефлекс.

3. При выраженных неврозах рефлекс-феномены встречаются в 15% случаев.

К. В. Арбузников (1966) отмечал «некоторые компоненты патологических рефлексов, например, веерообразные расхождения пальцев стопы при отсутствии экстензии большого пальца».

Доказывать кортикальный генез симптомов пирамидной недостаточности у наших больных после топической оценки изменений ахилловых и подошвенных рефлексов, по-видимому, излишне. Для характеристики же значимости частоты обнаружения этих симптом аж при ночном энурезе сошлемся на работу П. С. Бабкина (1967),
который, обследовав у 1115 здоровых испытуемых рефлексы Бабинюкого, Гордона, Олпенгейма и Шеффсра, обнаружил их только в 1 % всех обследований.

Совершенно очевидно, что в истолковании патофизиологического механизма указанных симптомов следует исходить из того факта, что кожные рефлексы являются церебральными (корковыми) (см. Л. В. Блуменау. Мозг человека), и в соответствии с клиническими данными рассматривать понижение подошвенных
рефлексов как самую легкую стадию поражения соответствующих отделов коры, а полное их отсутствие - как последующую более глубокую стадию. Наличие же разгибательного типа необходимо расценивать как переходный этап к появлению патологических рефлексов.

Прямым подтверждением обоснованности этого толкования служит наличие патологических пирамидных рефлексов, обнаруженных у наблюдаемых нами больных, страдающих энурезом, в 26% и Я. М. Балабаном (1934) — в 15%. А. П. Штеос (1936) в этом вопросе, как и но многих других, впадает в противоречие.

Так, он пишет он пишет: «Ни  в одном из случаев мы не наблюдали рефлексов Бабинского, Менделя — Бехтерева, Россолимо, Жуковского —Корнилова, Монакова, Бинга и Пиотровского с нижних конечностей», а в резюме этой
же главы помещает следующий дословный вывод: «Патологические рефлексы лица, верхних конечностей и нижний, как выражение недостаточности пирамид, обнаружены у 86%».

В патогенетическом истолковании симптома нельзя согласиться с Г. Д. Ароновичем (1924), считающим понижение подошвенных рефлексов следствием вазомоторных расстройств в конечностях. Мы также (наблюдали вазомоторные расстройства, и чаще в нижних, чем (в верхних конечностях, что как будто должно подтверждать его концепцию.

Однако, во-первых, понижение подошвенных рефлексов наблюдается неизмеримо чаще, чем вазомоторные расстройства. Во-вторых, вазомоторные расстройства IB большинстве симметричны. Снижение же подошвенных рефлексов у больных, страдающих энурезом, почти в половине случаев асимметрично как
у наших больных, так и у больных, описанных Я. М. Балабаном и Г. Д. Ароновичем.

В-третьих, мы не наблюдали прямого соответствия между понижением подошвенных рефлексов и вазомоторными изменениями и могли бы привести как случаи с выраженными вазомоторными расстройствами при неизмененных подошвенных
рефлексах, так и, наоборот, случаи с резким снижением или отсутствием подошвенных рефлексов при отсутствии каких-либо вазомоторных расстройств.

В-четвертых, концепция Г. Д. Ароновича никак не объясняет наблюдавшиеся как нами, так и Я. М. Балабаном случаи с разгибательным типом подошвенных рефлексов.