Исходя из своих экспериментов на собаках по изучению взаимодействия рефлексогенных зон, И. Я. Чураев (1934) приходит к выводу, что удар молоточком
вызывает к деятельности целый ряд рефлексов, из взаимодействия которых и получается основное, результатирующее движение.

Как считает М. И. Аствацатуров (1939), раздражение с периферии всегда иррадиирует в пределах ряда сегментов, но в нормальных условиях торможение со стороны коры допускает только ограниченную ответную реакцию.

При поражении же пирамидного пучка, когда торможение коры снимается, выступают более широкие иррадиации. В. А. Лихтенштейн (1968), резюмируя свои исследования по изучению пирамидной патологии, называет в качестве самых характерных глобальных особенностей поражения пирамидной
иннервации универсальный тонический фон и высокую рефлекторную возбудимость. А. О. Долин и А. П. Зельгейм (1936), обнаружившие у обезьян наклонность сухожильных рефлексов к «генерализации и обширной иррадиации», расценивают ее как видовую особенность.
Н. В. Зимкин (1946), Н. В. Зимкин, А. М. Зимкина и А. А. Михельсан (1946—1947), изучая вариации коленного рефлекса в аспекте эволюции и диссолюции, демонстрируют высокую изменчивость коленного рефлекса в зависимости от функционального состояния нервной системы; при функциональных заболеваниях изменяются границы рефлексогенных зон, отмечается генерализация как в афферентной, так и в эфферентной сфере, изменяется латентный период, возрастает тонический компонент и т. п. Что сухожильные рефлексы не могут
быть сведены только к собственным рефлексам мышцы, подтверждается данными Ю. А. Терехова (1956, 1957) и Ю. М. Уфлянда (1965), демонстрирующими роль потока
импульсов как от рецепторов связочного и суставного
аппаратов, так и от кожных рецепторов.

С методом пневмоэнцефалоинсуффляций нам пришлось познакомиться по личному сообщению доктора С А. Завьялова во время кратковременной встречи с ним.

Работая в нейрохирургическом госпитале, где очень асто практиковалась пневмоэнцефалография, С. А.Завьялов обратил внимание, что у одного из больных, который помимо последствий ранения страдал с детства ночным недержанием мочи с частыми непроизвольными мочеиспусканиями и выраженной поллакиурией, после производства пневмоэнцефалографии немедленно прекратились все мочепузырные явления.

Когда подобное совпадение повторилось у другого больного, С. А.Завьялов доложил об этом начальнику отделения, которого это явление заинтересовало, в результате чего раненых с сопутствующими мочепузырными расстройствами стали концентрировать в этом отделении, а несколько позже, убедившись в том, что метод давал в 100% немедленное и стойкое избавление от мочепузырных расстройств, стали предлагать вмешательство больным без показаний к пневмоэнцефалографии.

На этой группе добровольцев был проведен клинический эксперимент: каждому четному процедура проводилась полностью (введение воздуха и производство рентгенографии), каждому нечетному проводилось только введение воздуха.

Убедившись в идентичности результатов в обеих группах, авторы назвали метод пневмоэнцефалоинсуффляцией и стали накапливать наблюдения. Дальнейшая судьба этого исследования нам неизвестна.

Тот факт, что А. В. Вишневский очень часто определял раздражение при блокаде как слабое, обусловливается, по-видимому, тем, что он работал почти исключительно с новокаиновой блокадой и уделял особое внимание при менению ее при воспалительных процессах и при нарушениях трофики.

Если же обратиться к тем из методов лечения ночного недержания мочи, которые по механизму своего действия являются патогенетическими, так как направлены на активное изменение функционального состояния определенных отделов мочепузырной иннервации, то немедленно бросится в глаза значительная грубость используемого в этих методах компонента раздражения, очець часто оттесняющего компонент анестезии далеко на задний план.

Возвращаясь к упоминавшемуся уже методу ламинэктомии, мы считаем, что в свете современных данных положительный эффект, получаемый в результате этого
вмешательства, следует с гораздо большей долей вероятности отнести не за счет debridement, а за счет воздействия на соответствующие сегментарные нервные механизмы двух компонентов, свойственных этому вмешательству:

1) применявшейся при этом анестезии;

2) раздражения от операционной травмы. Если обратиться к двум другим методам патогенетического лечения ночного недержания мочи, упоминавшимся на страницах этой работы - методам иглоукалывания и пневмоэнцефало инсуффляций, то отмеченная диспропорция между раздражительным и анестетическим компонентами предстанет еще более резко.

Однако, хотя и сила раздражения, и время действия раздражителя на различные отделы в данном случае будут равны, конечный результат воздействия скажется во всех отделах различно — проявится закон исходной величины, интимные механизмы которого определяются тем, что функциональная лабильность нервных образований имеет определенный критический предел (условно обозначенный линией (на рисунке)

При достижении этого предела вступает в действие тот физиологический механизм, который Н. Е. Введенский обозначил как состояние парабиоза, а И. П. Павлов, подчеркивая его выдающееся биологическое значение, -  как состояние охранительного торможения.

Взаимодействуя с отделом Ад, исходный уровень возбудимости которого был очень низким, добавочное раздражение в конечном счете повысит его. Напротив, в отделе On, уровень возбудимости которого был почти до предела повышен еще до блокады, то же добавочное раздражение вызовет резко выраженное запредельное (охранительное) торможение, что скажется значительным понижением возбудимости. Что же касается отдела Up, в котором раздражение достигает критического предела лишь к концу раздражения, то он, перейдя критический предел, вернется к состоянию, лишь слегка превышающему исходное.

«Исследуя у одного и того же больного реакцию со стороны кровяного давления и пульса на введение одной и той же дозы адреналина и атропина, Вильдер констатировал следующий факт: степень количественного изменения и направленности реакции находилась в зависимости от исходной — к моменту введения — величины кровяного давления и пульса; подъем кровяного давления и ускорение пульса при введении адреналина были тем больше, чем меньше были выражены их исходные величины, и, наоборот, чем выше была исходная величина кровяного давления и пульса, тем меньше была выражена реакция на адреналин, причем, начиная с определенного уровня исходной величины, реакция на адреналин оказызалась парадоксальной: наблюдалось понижение кровяного давления и замедление пульса…

Вильдер следующим образом формулирует свой закон. Чем сильнее возбуждение вегетативных центров, степень напряжения деятельности вегетативного органа, тем слабее их возбудимость в отношении возбуждающих и тем сильнее их реактивность в отношении угнетающих раздражителен.

Когда состояние возбуждения к моменту раздражения достигает определенной высокой степеня, тогда реакция, вероятно, в результате существования антагонистической системы становится парадоксальной.

Таким образом, по Вильдсру, возбуждение и возбудимость находятся между собой в обратно пропорциональной зависимости.

Это свойство нервной системы отвечать на раздражение эффектом противоположного характера тому состоянию, в каком находился орган, было отмечено нами в 1903 г. при изучении вопроса периферической иннервации прямой кишки. Симпатический нерв (n. hypogastrics) вызывал в ней депрессорный эффект только при достаточном тонусе ее, при атоническом же состоянии он повышал в «ей тонус, вызывая сокращение».