Что касается этиологической и патогенетической роли spina bifida в возникновении ночного недержания мочи, то на основании современных данных ее следует считать окончательно развенчанной. Б. И. Ласков (1966) заключает анализ имеющихся данных по этому вопросу, имея в виду рентгенографию пояснично-крестцового отдела позвоночника, все еще практикуемую при обследовании страдающих энурезом, следующим образом: «…пора решительно отказаться от этого, ставшего традиционным исследования у больных энурезом и положить конец необоснованной потере времени и ненужным материальным затратам».

Крайняя неопределенность воззрений на природу ночного недержания мочи весьма рельефно иллюстрируется чрезвычайным обилием теорий, которые могут быть
сведены в следующие группы:

1. Теории периферического генеза (Desault, 1880), связывающие ночное недержание мочи со слабостью сфинктера (Guyon, 1899; А. И. Алексеев, 1914) или
повышенной раздражительностью детрузора (Trousseau, 1882· В. Ф. Якубович, 1895; Я. Б. Войташевскии, 1937).

2. Теории, связывающие энурез с повышенной возбудимостью вегетативной нервной системы (Г. Д. Аронович, 1924; Guillaume, 1925; Sicard, 1925) и эндокринными расстройствами (Pototzky, 1920; ?. ?. Михаилов,
1923; Bonacorsi, 1925; ?. ?. Николаев, 1940; Breitlander, 1951).

3. Теории, связывающие энурез с дисплазиями (Fuchs, 1909; Mattauachek, 1909; А. А. Певницкий, 1910; Zappert 1920).

4. Теории, связывающие энурез с так называемой невропатичеокой конституцией (Л. В. Блуменау, 1899; Oppenheim, 1905; Adler, 1907; Я. М.
Балабан, 1934; А. П. Штесс, 1936).

5. Теории, связывающие энурез с некоторыми нозологическими формами: сифилисом нервной системы (Н. Н. Топорков, 1926), эпилепсией (Clement, 1952) и др.

6. Как курьез может быть приведена «теория мочевой эротики» Фрейда — Сэджерл (Freud, Sadger, 1923).

7. Теории коркового происхождения ночного недержания мочи, разделяемые большинством советских авторов (Б. Л. Смирнов, 1925; С. Д. Артамонов, 19.31; И. ? Шапиро, 1937; А. Я. Духанов, 1940; М. О. Гуревич, 1949,
О. И. Кондратенко, 1953; Г. С. Зедгенидзе, 1954; А. Ф. Исакстн, 1955; В. А. Смирнов, 1955, 1960; Б. И. Ласков, 1952, 1966, и др.).

Что касается механизма рассматриваемых феноменов, то А. А. Растворова (1956) в работе о патологических рефлексах лица писала: «В возникновении подбородочных рефлексов можно видеть выявление содружественной иннервации: раздражение ладони вызывает движение губ и, наоборот, раздражение губ — стремление захватить рукой коснувшийся их предмет. Этот рефлекс наблюдается у новорожденных и является ранним биологическим рефлексом. При развитии подкорки и коры подбородочные рефлексы подавляются».

П. С. Бабкин (1957), демонстрируя конкретные различия между физиологическим хоботковым рефлексом у детей до 5-го месяца жизни и хоботковым рефлексом, наблюдающимся у взрослых в условиях патологии, подтверждает, что наличие этого феномена у взрослых свидетельствует об ослаблении коркового влияния на рефлекторные механизмы ствола вследствие органического или функционального процесса.

Высказанная А. Л. Растворовой и П. С. Бабкиным точка зрения подтверждается более поздними работами П. А. Перфилова и А. Н. Журенко
(1967), Paulson и Gottlieb (1968).

Таким образом, и последняя группа симптомов, встречающихся при ночном недержании мочи, свидетельствует в пользу церебральной локализации.

Наличие рефлекс-феноменов орального автоматизма, особенно в связи с другими симптомами, является дополнительным фактором в объективировании функциональных расстройств нервной системы».

Исчерпывающее освещение вопроса о клиническом значении ладанно-подбородочного рефлекса было дано в работе Я. М. Балабана (1935). Автор в течение 8 лет обследовал 2283 человека (1382 больных, 600 здоровых взрослых и 120 детей). Феномен получен автором в 70% при органических заболеваниях центральной нервной системы с преимущественным поражением головного мозга (энцефалиты, опухоли, сосудистые заболевания).

В тех же случаях, где налицо были «клинические данные, свидетельствующие о преимущественной локализации процесса в лобной доле или в моторной сфере, возрастали как процент случаев с выраженным ладонно-подбородочным рефлексом (100%), так и степень его выраженности (до 90—99%).

У больных неврозами рефлекс был отмечен у 17%, а у так называемых здоровых — в 7%. О последней группе автор пишет: «Исследование нервной системы у этих людей дало нам возможность отметить, что рефлекс Маринеско — Радовичи наблюдался во многих случаях у субъектов, не предъявлявших жалоб, но обнаруживавших при объективном исследовании невропатологические микросиндромы».

Достойна упоминая отмечаемая автором вариабельность симптома при ряде заболеваний, в частности при эпилепсии; у некоторых эпилептиков он исчезал после припадка. Динамика ладонно-подбородочного рефлекса отражает, по данным автора, динамику патологического процесса.

В оценке значения оральных рефлексов, обнаруженных нами в 36% и Я. М. Балабаном (1934) необходимо сделать краткий обзор эволюции взглядов на их клинико-диагностическое значение. Как сами авторы основного феномена — ладонно-тюдбородочиюго рефлекса Marinesko и Radowici (1920), так и выступивший с позднейшей работой Sarno (1926) указывали, что ладонно-тюдбородочнюго рефлекса наиболее выражен при органических заболеваниях нервной шотемы, особенно с поражением пирамидных путей, и значительно реже выявляется, слабее выражен и менее стоек при функциональных заболеваниях нервной системы.

По А. Л. Эпштейну (1926), ладонно-тюдбородочный рефлекса получается у 3% душевнобольных и особенно резко вьражен при органических психозах (прогрессивный паралич, артериосклероз мозговых сосудов); у здоровых людей рефлекс наблюдается редко и несколько чаще у больных, страдающих неврозами. А. Я. Сандлер (1937), обследовавший 1850 человек (373 больных неврозами и 1477 «здо-
ровых»), пришел к следующим выводам:

«1. Рефлекс-феномены орального автоматизма встречаются у здоровых людей в 3% случаев.

2. Наиболее частым по отношению к другим рефлексфеноменам является симптом Маринеско, а за ним хоботковый рефлекс.

3. При выраженных неврозах рефлекс-феномены встречаются в 15% случаев.